Патель отдал пистолет лейтенанту.

— А ну замолчите! И не зевать! — крикнул сержант в сторону чердака. Он прижал раненую руку к боку с гримасой боли. — Думаю, ключица сломана, — сказал он, — может, еще и плечевой сустав вывихнут. У вас все в порядке, сэр?

— Черт, Патель, хватит уже. Сейчас скажешь: «Надеюсь, вам понравилось?» Давай-ка шину наложим.

Валентайн подозвал одного из воинов и велел ему помочь сержанту. Краем глаза он заметил, что другой из его солдат накладывает повязку на рану укушенной одержимыми женщины, в то время как ее встревоженная семья собралась вокруг.

— У нас есть вдовец, но он об этом пока не знает, — пробормотал Валентайн себе под нос.

Сержант кивнул с грустным пониманием, и Валентайн подумал о семье Пателя. Пять лет назад его родные тоже стали одержимыми.

Лейтенант прошел через потрепанный боем отряд, проверяя людей, и остановился в углу, где дрожали беглецы. Он бросил многозначительный взгляд на Волка, помогающего женщине, человек намек понял и кивнул.

— Кровотечение почти остановилось, сэр.

— Быстро сработано, Мозли. Возьми кого-нибудь и вытащите это, — он показал на тело одержимого, — вон отсюда.

Шашки снаружи гасли одна за одной. Валентайн подошел к лестнице, собираясь проверить, как там Гонсалес, когда пол вдруг качнулся под его ногами. Упав, он увидел белоснежную руку, поднимающую тяжелый люк, фонтан грязи, сухих листьев и веток.

В амбаре был погреб.

Жнец уже наполовину вылез из люка, когда пули засвистели у Валентайна над головой. Его Волки, все еще возбужденные боем, среагировали мгновенно и теперь безостановочно палили в желтоглазую тварь.