– Но вы ведь Акционер.

– Как и двадцать тысяч других.

– Однако ваш пакет акций гораздо солиднее, чем у большинства других, - хитро напомнил ему монах, - и поэтому вы обладаете большим влиянием. Пожалуйста, брат, я прошу милосердия для тех, кто не может сам себе помочь.

Леон откинулся на спинку стула, внимательно глядя на монаха, одетого в грубую домотканую рясу. Культурный человек (это было ясно по его речи), и если верны слухи, то он обладает большими познаниями в области психологии.

«Почему такой человек довольствуется ношением простой рясы и грубых сандалий на босу ногу?»

Взгляд Леона переместился на коротко остриженную голову, худое аскетичное лицо, обрамленное откинутым назад капюшоном, с глубоко посаженными глазами, под которыми залегали темные круги.

– Послушайте, - внезапно произнес Леон. - Пока вы еще не сообщили мне, почему я должен помочь вам. Ответьте на один вопрос, и, если ответ меня удовлетворит, может быть, я чем-нибудь смогу помочь вам. Вы согласны?

Брат Элас кивнул:

– Согласен.

– Хорошо, - сказал Леон и глубоко вздохнул. - Сообщите мне хоть одну серьезную причину, по которой я должен помочь вам.

Взгляд монаха встретился с глазами Леона.

– Взгляните на свое окружение, Акционер. Рабы, падшие женщины, разорившиеся люди, сломленные болезнями и бедностью. Посмотрите на них и вспомните о простых словах, сказанных некогда, и произнесите их про себя: «Туда с милостью Божьей иду я».

– Это ваша вера?

– Да, брат. В тот день, когда все люди взглянут друг на друга с этой мыслью в голове, начнется новый золотой век.

Леон иронично заметил:

– Возможно, тем не менее я не думаю, что многие из живущих сегодня доживут до него.

– Да, брат, это так, - вынужден был признать монах. - Однако мы делаем все, что в наших силах.