Монах определенно был фанатиком. И все же этот человек восхищал Леона. По крайней мере, он жил, придерживаясь принципов.

– Подождите, - позвал он монаха, когда тот подошел к двери. - Вы забыли взять то, за чем пришли. - Он подтолкнул чек к противоположной стороне стола.

* * *

Акционер Меар Эван пересекал комнату из угла в угол, раздражение ощущалось в каждом шаге. Капельки пота сверкали на темной коже, скатываясь из-под копны вьющихся волос, - предательские свидетельства высокого положения, появления которых не могли предотвратить даже воздушные кондиционеры. Он резко обернулся, когда в комнату вошел Леон, и расслабился, указав на стол, окруженный креслами, из которых не были заняты лишь два.

– Наконец-то, - проворчал он. - Что тебя задержало?

Леон посмотрел на свои часы:

– Я что, опоздал?

– Нет, - признался Эван, усаживаясь в свое кресло. - Просто я подумал, что ты будешь более встревожен, - объяснил он. - После вчерашнего успеха. Ладно, это особый случай.

– Потому что мы победили? - Леон постоял возле своего кресла, оглядывая комнату. Стены ее были обиты деревянными полированными матовыми панелями, затейливая резьба на потолке - реликт давно исчезнувшей моды. - Это помещение проверяли на наличие электронных подслушивающих устройств?

– Естественно. - Председатель Рестерн, невысокий, приземистый, не привыкший много говорить, указал на человека рядом с собой: - Шим позаботился обо всем. Вдобавок он включил механизм, создающий гетеродинный барьер. Мы в безопасности от шпионов.

«Возможно, - подумал Леон, - но вот в безопасности ли мы от предателей?»

В чем, в чем, а в этом никогда нельзя быть уверенным. Гордый и обидчивый человек только и ищет возможности отомстить за воображаемое оскорбление. Алчность, все еще остающаяся самым сильным побудительным мотивом, может соблазнить кого угодно, обещая быстрое получение прибылей. Так же, как и страх. Усевшись, он оглядел всех присутствующих. Девять мужчин, нет, десять - вместе с ним, - вот и вся Ассоциация Прядильщиков, играющих в великих конспираторов.