Но раз уж пошли такие разговоры, то грешно не ответить – иначе уважать не будут, у примитивных культур с этим строго. Ну, раз пошла такая пьянка, то, пока длится секундное замешательство и наглый копейщик в ндоумении смотрит на свое оружие, надо его бить. Именно этим Петр незамедлительно и занялся, ловко отведя копье в сторону левой рукой и зарядив аборигену с ноги в грудину, да так, что того приподняло над землей и отбросило на пару метров. Все, этот мешать больше точно не будет – после такого удара иные и не встают. Хотя, может, и встанет – бил-то босой пяткой, а не подкованным ботинком, хотя все равно получилось впечатляюще.

Второй выпучил глаза и, заорав что-то нечленораздельное, но явно матерное, очертя голову бросился в атаку, размахивая своей неподъемной секирой. Совершенно зря, кстати – мало того, что получалось это хоть и грозно, но совершенно неэффективно, так еще и силы впустую тратил да равновесие с трудом удерживал. Петр положил руку на бластер, но тут же передумал, шагнул вперед и вбок, пропуская удар и, когда нападающий, увлеченный собственным богатырским размахом, нырнул вперед, приложил его локтем по хребту. Рассчитывал не убивать – пленный позарез был нужен, чтобы сориентироваться в окружающей реальности. Увы, по неопытности не рассчитал. То, что с мерзким хрустом сломался позвоночник, было запланировано, а то, что абориген, падая, раскроил себе голову о камень, совсем даже наоборот.

Жаль, жаль, Петр подбежал к первому… Тоже мертвый. Ребра не выдержали удара и распороли все внутренности. Вот о лежит теперь, изо рта тонкая струйка крови течет, запеклась уже почти, глаза закатил. Словом, труп.

Говорят, когда в первый раз убиваешь – переживаешь, не спишь потом, тошнит тебя, или еще что… Ни фига подобного, ничего курсант Виноградов не почувствовал. На него напали – он оборонялся, не он – так его бы убили и оставили здесь лежать. Тяжелое копье со скверной ковки наконечником было тому отличным доказательством.