- До Верхнего зала уже недалеко, - сообщила она. - Гляди, как высоко ты меня уже вывел. Но в одном Сиснерос права.

- В чем же?

- Не води меня в Верхний зал. Застрянешь. Оттуда обратной дороги нет.

- А ты?

Мне нравились маленькие бантики на ее трусиках.

- Я уже застряла. Мне некуда возвращаться - я теперь без тела. А этой оболочкой я, вероятно, обязана тебе, - она заглянула через очки за пазуху своего лифчика, под резинку трусов. - И потому, полагаю, я все еще в очках.

- Я охотно помог бы тебе попасть в Верхний зал, - сказал я. - Но почему ты не можешь сама туда добраться?

- Мне позволено лишь спускаться - но не подниматься, - пояснила Глюкки. Я ведь мертва, помнишь? Будь у меня ресет-редактор... Черт! - Зазвонил телефон. Мы даже не заметили, что он есть в комнате. - Тебя, - сказала она, передавая мне трубку. Не успев сказать: "Алло!", я уже уперся взглядом в протечки на потолке зала Ожидания. Послышался скрип ботинок. Служитель помог мне выбраться из ящика. Это был Клайд.

- Уже 16:55? - спросил я.

- Когда развлекаешься, время летит стрелой, - заметил он.

- Угадай с трех раз, кто здесь? - пропела мамуля.

Я услышал из туалета злобный рокот спускаемой воды.

- Не хочу ее видеть, - заявил я.

- Она приехала из самого Салема, - возразила мамуля. - Привезла твои вещи.

- Да? И где же они?

- Все еще в машине. Я не разрешила ей вносить их в дом, - пояснила мамуля. - Вот почему она плачет.

- Она не плачет! - раздался из туалета звучный бас.

- О Боже, - встревожился я. - Он что, там вместе с ней?