Гротум мне вежливо поклонился и сказал, что для него большая честь и все в таком же духе. Амирей очень непосредственно отреагировала: она с восторгом захлопала в ладоши и звонко засмеялась, отчего все подвески и сережки в ушах легкомысленно закачались.

— Вы теперь мой герой! — воскликнула она.

Наблариец благодушно посмотрел на нее и предложил всем приступить к трапезе.

Я с удовольствием смаковал угощение Рантцерга и поддерживал застольную беседу.

— Что значит ваше имя? — поинтересовался я.

— Многие меня называют шельво Ахшат, шельво на языке моего народа значит содержатель дома, глава семьи и уважаемый человек, хотя в это слово вкладывают еще и другой смысл, так говорят о человеке, ставшем отцом для многих.

Рантцерг был типичный наблариец — с выразительными чертами лица, с умными, проницательными глазами и живым характером.

Набларийцы, однажды снявшись, надо думать, не от хорошей жизни со своих исконных мест, расселились по всему материку.

В иные времена их притесняли, гнали прочь, но они нашли для себя место везде. Из них получились хорошие торговцы, банкиры, мастера-ювелиры.

Наблариец был для меня неизвестной личностью, но, заметив его влияние в городе, я счел это знакомство для себя полезным.

За обедом я задал много вопросов, и сэлл Рантцерг не скупился с ответами, он щедро снабдил меня многими интересными сведениями. Он казался необычным человеком и не спешил открыться, чем заинтересовал меня еще больше.

Этот обед меня ни к чему не обязывал, но как-то незаметно для себя я решил, что буду поддерживать новые отношения.

Мне было очень интересно узнать что-либо об Амирей: кто ее родители, откуда она приехала, и почему Рантцерг принимает в ней участие.

— Она — сирота, воспитывалась в чужой стране, я разыскал ее и послал за ней Гротума. В дороге они потерпели небольшое бедствие, лишились денег, и у Гротума не нашлось даже золотого бааля для стражи. Провидение послало вас на помощь этой девочке.