
Девушку и ее спутников командир стражи загнал в угол и не позволял сбежать. Но старший слуга вырвался, выхватил, как и я, у одного из вэллов алебарду, и присоединился ко мне.
Кажется, у нас появились сочувствующие — они подбадривающее кричали и свистели, но стражников было больше, и они теснили нас — с башни спустился еще один на помощь к своим товарищам.
Не знаю, чем бы кончилась вся эта потасовка, но прервало ее появление двух десятков вооруженных людей — выглядели они весьма впечатляюще: черные сутаны с капюшонами, на которых были эмблемы с красным демоном, маленькие железные маски, наполовину закрывающие лица, в руках их были широкие, длинные, чуть закругленные ножи. Еще с десяток небольших кинжалов торчало у каждого за поясом. Они окружили нас плотным кольцом, сквозь которое смог проехать один человек — воины, молча и почтительно, расступились перед ним.
Это был высокий, сухой и прямой как жердь человек, с лысым загорелым черепом и черной бородкой. Темные прищуренные глаза; строгое, но дорогое одеяние; черты лица и повадки выдавали в нем набларийца. Он сидел верхом на роскошной серой лошади. Караульные опустили свои алебарды и хмуро наблюдали за ним.
Он сошел с коня, бросил поводья одному 'черному капюшону' и подошел к начальнику караула. Они о чем-то тихо переговаривались, и я заметил, как наблариец протянул ему что-то.
