Хотя бездельником Геннадия нельзя назвать. От института он отдыхал академически и целыми днями возился с машинами.

Весной, после падения с крыши и лечения, он пробовал было податься в мажоры, но от скудоумия и праздности тусующейся братии чуть не спился и решил в конце лета устроить профилактический, по его словам, «чес по провинции».

Но тут появилась я, и провинцию отложили до лучших времен.

Горький опыт общения с молодыми оболтусами я уже имела и держала дистанцию. Геннадий пытался ее преодолеть и постепенно у нас сложилась игра в интеллектуальные кошки-мышки.

— Вы, Гена, переоцениваете свою значимость. — Я чувствовала себя неловко и поэтому хамила. — Но в любом случае предлагать гербовый девиз не стоило…

— Ба?! Благонамеренные речи?! — перебил меня Геннадий, отвесил шутливый поклон и выбежал из гаража.

«Возможно, он и прав, — расстроенно подумала я; — Хитроумный политик, Дмитрий Максимович бьет по нескольким целям».

История с гербовым девизом выглядела скорее шуткой, чем оскорблением. Но господин Бурмистров могли-с и обидеться.

Начиналось все довольно невинно. Филипп стоял у мольберта, Максим устроился на полу и, ломая карандаши, пытался изобразить взятие Капитолия русскими танками. Здание Конгресса США напоминало полосатый вигвам, но схематичность декораций художника не волновала, главными были танки под российскими штандартами.

— Фил, как русский флаг рисовать? Синий, белый, красный или наоборот?

Для Филиппа очередность цветов триколора не составляла никаких проблем. Но дети бывают необъяснимо вредными, и мальчик ехидно молчал.

Максим скакал вокруг брата, теребил его за рукав и грозил полить водой для полоскания кисточек фикус в углу.