Виновных искали недолго. Причиной Гениных перемен объявили любезную Марь Палну, и несчастная экономка заварила гремучий взвар из ощущений того, что близнецам я полезна, но одновременно полезной отравой я явилась и для Геннадия Викторовича Бурмистрова.

Приходилось быть начеку. Малейший просчет, и меня постигнет участь прежней няни близнецов.

И дверь в свою комнату я всегда запирала на ночь. Несколько раз в нее кто-то поскребся, ключа в замке я не повернула, и этот кто-то оставил дверь и меня в покое.

Хозяина сложившиеся отношения устраивали. Он считал, что на Геннадия Викторовича я влияю положительно, только намекни — и мне прибавят жалованье за третьего воспитанника. Мадам полагала, что схоласт-племянник получил новую игрушку и объект для насмешек; ее, слава богу, оставил в относительном покое, и на Новый год она сделала мне шикарный подарок — восемнадцатое издание фээргэвского большого Брокгауза в двенадцати томах. «Практикуйтесь, дорогая Мария Павловна, в немецком и расширяйте кругозор».

Гена ответил за меня «премного благодарны-с, тетушка» и помог перетащить перевязанные красной ленточкой тома энциклопедии из-под елки в мою комнату.

Там он и пропал в гордом одиночестве на всю новогоднюю ночь, пока остальные домочадцы и гости пили шампанское и запускали фейерверк.

Так что внимание Геннадия к гувернантке устраивало всех, кроме Тамары Ивановны. Экономка насмешек не прощала, забывать их не собиралась, и мы обе были начеку.

Я сидела в черном с серебром «Форде» и пыталась вычленить из роя воспоминаний момент, в который сделала первый опрометчивый шаг, и никак не находила. Во всем, что произошло, не было моей вины или злого умысла.

Вчера вечером Бурмистровым позвонил Леонид и попросил об одолжении. Его рассеянная супруга Ольга на днях вернулась из очередного санатория без любимого браслета с сапфирами. Браслет был подарен еще отцом, Ольга относилась к нему как к талисману, и по телефону подняла на поиски всю обслугу санатория.