— Да почему я должен вам верить?! — взорвался Остужев. — Мой начальник всего лишь приказал мне доставить чемодан в дом Богарне!

— Ну так и сделайте это. Только не забудьте пистолет, когда будете выпрыгивать. Может пригодиться.

За окошками экипажа замелькали деревья, карета въехала в сад. Всхрапнули лошади, резко останавливаясь, выругался кучер, экипаж качнулся на рессорах, едва не сбросив Остужева с сиденья. Он поднял оружие, лихорадочно соображая, в какую руку взять чемодан, чтобы ловчее было выхватить второй пистолет, лежавший в кармане сюртука. Выходило, что в правую, но тогда пистолет придется держать в левой — неудобно. Его охватила паника.

— С Богом! — по-русски крикнул Ханс, распахивая дверцу. — Не верь никому, кроме Штольца! Пошел, Саша, пошел!

Прозвучали выстрелы. Немец выпрыгнул первым, с двумя пистолетами в руках. Когда Остужев оказался снаружи, уже сильно пахло пороховым дымом, а прямо возле кареты лежали два мертвеца: Ханс не потерял даром ни мгновения.

— Дай! — Уверенным движением, будто сам его туда запихивал, немец выдернул из кармана Александра пистолет. — И беги! Прикройся чемоданом, я же говорил!

Он еще не был уверен, делая первые шаги. Его прикрывали, и бежать — стыдно! Надо принять бой! Но чемодан Штольца, тот, что дороже их жизней, следовало непременно доставить Карлу Ивановичу. Раздираемый этими противоречиями, Остужев побежал было, потом оглянулся и увидел, как на землю рухнул с крыши кареты кучер-эльзасец, роняя откуда-то появившийся мушкет. Ханс, припав на одно колено, держался за раненую руку.

— Беги, Саша!

Прямо перед Остужевым откуда-то взялся показавшийся огромным незнакомец с обнаженной саблей.