— Итальянец! — уверенно сказал он. — Я акцент его слышу.
— Выговор, значит, итальянский? — Заборовский принял чай, с наслаждением отхлебнул. — Что ж, тем лучше. Пусть идет себе, мошенник. А если и не мошенник, тоже пусть идет. На нем свет клином не сошелся, другого найдем. Горяч больно!
— А может, корсиканец, — задумчиво предположил Денискин. — С тех пор как французы остров у генуэзцев забрали, их во Франции много шляется, этих корсиканцев. Дикий народ, говорят. Чуть что — за нож.
— Ну вот, — удовлетворенно кивнул Заборовский. — Нам артиллеристы нужны, а поножовщину мы и сами устроить сможем.
2
В июне он вернулся из своего затянувшегося отпуска. Полк перевели в Оксонн, лейтенанта Бонапарта разместили в казарме, чему он был весьма рад — такая жизнь менее комфортна, но дешевле обходится. А именно деньги прежде всего интересовали офицера. Второй по старшинству брат в большой корсиканской семье, именно он после смерти отца стал ее главой — как самый решительный и рассудительный. Пришлось взять отпуск, растянувшийся на полтора года, и устраивать дела. Кое-что ему удалось, но следовало смотреть правде в глаза: семья стремительно скатывалась к нищете, и помочь им на Корсике почти некому. Друзья покинули остров, совсем недавно бывший почти независимым. Генуэзцы отдали непокорных корсиканцев французам, за долги, и уж те быстро навели свой порядок.
Наполеон сел на узкую солдатскую кровать и обхватил голову руками. Что делать? Поступить на службу к российскому императору казалось вполне подходящим выходом. В России, говорят, толковый иностранец может сделать карьеру, там не станут разбираться: настоящий ты французский дворянин или корсиканский. Здесь же, во Франции, с этими надутыми аристократами и жирующим духовенством, пробиться просто невозможно. Но поступить в русскую армию с понижением на чин?! Нет уж, слишком дорого досталось Наполеону звание лейтенанта.