В отвратительном настроении Наполеон вышел на городские улицы и бесцельно зашагал прочь. Минут через тридцать он незаметно для себя оказался среди лачуг бедняков. Наполеон резко остановился — тут одинокому офицеру может угрожать вполне реальная опасность, а риска без причины он не любил. Повернувшись, он увидел пару ухмыляющихся мальчишек, грязных и тощих.

«Вот еще не хватало получить камнем в голову! — невесело подумал он. — Выйду на смотр с разбитой щекой, что скажет полковник?»

За спинами мальчишек, довольно далеко, появилась фигура высокого, худощавого мужчины, куда-то явно спешащего. Но Наполеона волновал не он, а мальчишки. Глядя сорванцам прямо в озорные глаза, он прошел немного им навстречу, а потом наугад свернул в узкий переулок, надеясь вернуться другой дорогой. Рука под шинелью легла на эфес сабли — если пойдут за ним, можно попробовать напугать. Вот и улица, параллельная той, по которой он сюда пришел. Теперь налево и быстрее к кварталам побогаче, там спокойнее.

Он быстро шагал, не забывая заглядывать в переулки — не крадутся ли сорванцы за ним, сжимая в руках камни, свое чертовски опасное оружие? Но увидел Наполеон не их, а двух вполне прилично одетых мужчин в черных сюртуках, которые пытались затолкнуть в мешок девочку лет семи-восьми. Один изо всех сил зажимал ей рот, а другой, с мешком, боролся с отчаянно брыкающимися ногами ребенка.

— Что здесь происходит?! — воскликнул лейтенант, выхватывая саблю. — Немедленно прекратите, мерзавцы!

Негодяи оглянулись и, увидев невысокого, но весьма сердитого офицера, остановились. Тем не менее девочку они не отпустили.

— Что вы собираетесь сделать с этим ребенком?! — Наполеон вошел в переулок, держа саблю перед собой. Фехтовал он не слишком прилично, артиллеристу это не особенно нужно, но при случае был готов действовать решительно.