На «Леди Макбет» поступал колоссальный объем информации. Один зонд выбрасывал сеть, покрывавшую площадь двести пятьдесят тысяч квадратных километров. Антонио Рибейро убедил «Движение за автономию Соноры» раскошелиться на пятнадцать таких зондов. Риск был огромный, ответственность лежала на нем одном. Еще не прошло и двух суток после запуска первого зонда, а напряжение, вызванное ответственностью, уже начало сказываться. Антонио больше не смыкал глаз. Он бодрствовал в каюте, отведенной ему Марком, где были установлены бесчисленные приборы. Сорок часов подряд в его голове мелькали малопонятные таблицы. Сорок часов он теребил серебряное распятие на груди и твердил молитвы.

Медицинские приборы сообщали об избыточном количестве токсинов утомления в его крови и предупреждали об опасности обезвоживания. Пока он не обращал на все это внимания, убеждая себя, что открытие произойдет с минуты на минуту. Ему очень хотелось, чтобы искомое было обнаружено не позже чем через первые пять часов работы.

И вот ему, кажется, повезло: появилось сообщение об обнаружении седьмым зондом трехкилометровой частицы. Началось ее подробное зондирование.

— Что это? — спросил Антонио, открыв глаза и косясь на Викторию, расположившуюся рядом.

— Уже интересно… — пробормотала она. — Как будто оловянная руда. В планетоидах определенно содержалось олово.

— Черт! — Он ударил кулаком по ручке кресла. Ремни впились ему в грудь, не дав покинуть кресло. — Плевать мне на олово! Мы прилетели совсем за другим!

— Знаю, знаю, — сдержанно ответила она.

— Извини, — сказал он. — Пресвятая Богоматерь, мы ведь уже должны были обнаружить…

— Осторожно! — предупредила она его по нейронной связи. — Не забывай, этот проклятый корабль усеян внутренними сенсорами.