Потом, однако, мне вспомнились его слова.

ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ПРИЧИНИТЬ НАМ ВРЕДА, ДАМИЭН.

Нам?

Ордену святого Иуды? Или Лжецов?

Он лгал, думаю, сознательно, зная, что я пойду до конца, но сокрушу «Путь креста и дракона». Но не было для него тайной и другое: я ничем не задену Лжецов, даже не решусь упомянуть о них. Как я мог? Кто бы мне поверил? Величайший заговор, древний, как сама история? Попахивало паранойей, тем более что доказательств-то не было.

Телепат лгал Первому Учителю для того, чтобы тот отпустил меня живым, теперь я в этом не сомневаюсь. Отдавая меня Лукиану, Крест подставил бы под удар и себя, и Лжецов. Пойти на такой риск он не мог. Проще было пожертвовать пешками в большой игре — Лукианом Иудассоном и его вымышленной религией.

Я покинул Весе, зная, что нет во мне другой веры, кроме как слепая вера в правду. Найти ее в Единственно истинной католической межзвездной церкви Земли и тысячи миров я уже не мог.

Еще более убедил меня в этом и год отпуска, проведенный в библиотеках Весса, Кэтадея и Селии. Наконец, я возвратился в приемный покой архиепископа.

— Мой господин, — я стоял перед Торгатоном Найн-Клариис Туном в самой худшей паре обуви, — я не могу выполнять ваши поручения. Прошу разрешить мне удалиться от дел.

— Какова причина? — легкая волна перехлестнула через бортик.

— Я потерял веру.

Он долго, постоянно мигая, смотрел на меня.

— Ваша вера касается лишь вас и вашего духовника. Моя же забота — результаты. Вы блестящий специалист, Дамиэн. Мы не можем отпустить вас.

Правда освобождает. Но свобода зачастую холодна, пуста и пугающа, в то время как ложь несет и тепло, и красоту.

В прошлом году Церковь даровала мне новый звездолет. Я назвал его «Дракон».