Еще раз оглядев разложенное на топчане добро, он встряхнул опустевший мешок. Торба, сшитая из толстого полотна, затягивалась сверху кожаным ремнем; сбоку были приторочены широкие лямки, в несколько слоев покрытые тканью. Чтобы не резало плечи, догадался Одинцов и поискал в памяти нужное слово. Рюкзак! Превосходно! Если дело пойдет такими темпами, через пару дней он вспомнит, как сюда попал, а главное — зачем.

Он прощупал швы мешка. Пусто. Затем стал сгибать лямки. В левой — ничего. В правой… Одинцов потянулся за кинжалом, чуть подпорол ткань и, запустив внутрь нетерпеливые пальцы, вытащил нечто похожее на зажигалку. Параллелепипед, плоский, явно пластмассовый, в палец длиной, с едва выступающей кнопкой на одном торце и круглым хрустальным колпачком — на другом. Больше всего эта штука походила на маленький фонарик.

Он попытался стянуть колпачок. Безрезультатно. Нажал кнопку. Тоже ничего. Поцарапал корпус кончиком кинжала — пластмасса, вне всякого сомнения, но очень прочная.

Положив непонятный предмет на топчан, Одинцов уставился на него в полном недоумении. Среди архаического оружия, медных монет и грубой одежды эта вещь казалась посланием из неведомого будущего. «Ай да Рахи, носитель тайны, наследник славного рода бар Ригонов! — подумал он. — Любопытную штучку таскает парень в своем мешке!»

Сунув «зажигалку» обратно и отложив горсть медных монет, Одинцов забросил мешок вместе с прочим снаряжением под топчан. Потом принялся разглядывать монетку: с одной стороны на ней был солнечный диск в окружении двенадцати лучей, с другой — профиль важного носатого мужчины. Эта личность казалась смутно знакомой, но о том, где он мог повстречаться с этим носатым господином, память молчала. Одинцов бросил монету к остальным и выглянул в оконце. Мелкие волны бежали в неведомую даль, ярко-оранжевое светило повисло над чертой горизонта, в небе плыли облака. По-земному было часов семь, и бог знает сколько в этом мире. Он зевнул, растянулся на тощем тюфячке, покрывавшем жесткое ложе, и прикрыл глаза.