А потом… потом меня затрясло от страха, и я вообще уронила меч. Я даже не смогла сесть верхом на лошадь. Вы же знаете, как я люблю лошадей… — Она бросила взгляд на киакдана. Тот кивнул. — Моя собственная лошадь, та, вороная, — я не смогла сесть на нее. Не смогла. Она почувствовала мой страх, стала пятиться, брыкаться, и я поймала себя на том, что думаю лишь о том, как силен может быть удар ее копыта. Все решили, что мне нужно помочь, и предложили для начала сесть на спокойного маленького пони. Я взобралась в седло, будто первый раз в жизни, и стоило этой лошадке сделать несколько шагов, как я рухнула на землю.

— Итак, ты ушла от них. Или тебя выгнали? Пакс покачала головой.

— Нет. Они были великодушны. Верховный Маршал предложила мне остаться с ними или попытаться начать жизнь торговца или ремесленника — как я захочу. Меня бы научили всему, чему нужно, дали бы возможность встать на ноги. Но вы же знаете, что Гед — это покровитель воинов. И вряд ли было бы логично навязывать ему купца или ремесленника. А наш герцог… — Тут ее голос снова задрожал.

— Он был там? Пакс взяла себя в руки и сказала:

— Да. Герцог Пелан приехал за мной, когда… когда ему сообщили, что я… Он сказал, что возьмет меня опять к себе, что я буду капитаном, но… я знала: они были правы. Со мной что-то случилось. И они поступили правильно. Я и сейчас так думаю. Герцог вынужден был согласиться, когда узнал, что со мной. Он дал мне…

— Тот перстень, который ты оставила в чаше для подношений, — вздохнув, сказал киакдан. — Твой герцог — интересный человек. Он не особо жалует последователей Геда, еще меньше любит маршалов и откровенно недолюбливает Верховного Маршала, и несмотря на это… Наверное, он очень тебя ценит.

— Уже нет, — сокрушенно сказала Пакс.

— Между прочим, перстень он тебе вручил уже после того, как все это случилось. Так что, Пакс, не умаляй достоинств своего командира. — Колдун вновь поворошил угли в очаге и продолжал: