— Ну ладно, по крайней мере, это тебе известно. Надеюсь, по дороге с тобой ничего не случится. И учти: не вздумай шататься по городу ночью. Если я тебя увижу, отведу на гауптвахту. Пусть с тобой капитан разбирается. Кстати, ночью вокруг города патрулирование ведется усиленное.

Патрульные проводили Пакс до входа в священную рощу, отмеченного белыми камнями между двух деревьев.

— Ты точно решила — тебе сюда? — спросил один из них. Пакс кивнула:

— Да. Благодарю вас.

Она развернулась и зашагала по узкой тропинке, которая, извиваясь, бежала между деревьями.

В роще стояла тишина. Сквозь листья пробивался солнечный свет. Из города сюда не долетало ни звука, хотя до него было рукой подать. Где-то неподалеку запела птица. Ее короткая рулада из трех нот звонко разнеслась по окрестностям. Пакс перестала дрожать, но в тот же миг за ближайшим кустом послышалось какое-то шебуршание. Пакс охватила паника. Когда перед ней на тропинку выскочил кролик, она чуть не разрыдалась от облегчения.

Пакс шла все дальше вглубь рощи. Где-то высоко наверху над ее головой шелестели листья, дул ветер, но здесь было тихо. Под одним из деревьев она услышала неясный гул. Присмотревшись, Пакс увидела пчел, деловито кружившихся над мелкими желтыми цветами. Наконец до нее донеслось знакомое журчание: родник, бивший у дома киакдана, был уже близко. А вот и знакомая поляна. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как Пакс впервые побывала в священной роще. Приземистый, крытый корой дом был заперт и, судя по всему, пуст. Ничто вокруг не шевелилось, если не считать струйки воды, звонко разбивавшейся о каменное ложе.

С минуту Пакс постояла в лучах солнца, глядя на воду. Она думала о том, как слова лжи, сказанные городским стражникам лишь для того, чтобы избавиться от их общества, обернулись правдой. К сожалению, ждать помощи от обитателя лесной хижины ей не приходилось. Ни одному из киакданов не было дела до того, что она потеряла.