— Если у тебя нет вопросов, то они есть у меня. Посмотри мне в глаза.

Не успела прозвучать эта команда, как Пакс почти против своей воли поглядела в лицо колдуну. В ее глазах стояли слезы.

— Как же, как же. Если память мне не изменяет, ты уже заглядывала ко мне однажды. Не понимаю только, почему ты отказываешься от моей помощи, — Паксенаррион, если я не ошибаюсь?

У Пакс перехватило дыхание, горло сжало, словно невидимой рукой. Слезы заструились по щекам. Она попыталась отвернуться, но сильная ладонь колдуна схватила ее за подбородок и удерживала так, что она не могла отвести взгляд от лица киакдана.

— Я смотрю, с тобой много чего произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Сдается мне, что, кем бы ты теперь ни стала, лгать тебя жизнь так и не научила. Итак, Паксенаррион, ты спросишь меня о том, о чем собиралась спросить, и еще раз выслушаешь мои советы.

— Нет-нет, не надо, — с трудом ответила Пакс. — Вы ничего не сможете сделать. Просто дайте мне уйти…

— Я ничего не смогу сделать? Извини, девочка, но позволь мне самому судить о том, что я могу и чего не могу. А насчет того, чтобы отпустить тебя, — так куда это ты собралась без вещей и денег?

— Мне все равно. Пойду на восток или на юг, в холмы. Это неважно.

— Там, в холмах, и без того полно скелетов. Нет уж, никуда я тебя не отпущу, пока ты мне не расскажешь о том, что тебя мучает. Иди за мной.

Словно в забытьи, Пакс последовала за киакданом к его дому. Даже не удивившись, она заметила, как дверь сама открылась в тот момент, когда киакдан приблизился к ней. Он наклонился, чтобы не удариться головой о низкую притолоку, и зашел внутрь. Вслед за ним, так же пригнувшись, в помещение вошла и Пакс. Они оказались в большой, вытянутой в длину комнате с прохладным земляным полом. В стене напротив двери были прорублены окна, к которым вплотную подступали деревья. С потолочных балок свисали пучки пахучих трав. В одном из углов комнаты беззубой пастью разверзся пустой, давно не топленный очаг. Возле окон стояли два стола: один — заваленный какими-то свитками, другой совершенно пустой. К нему была придвинута скамья.