- Но мои раны - вы ведь можете излечить их? - не столько вопросительно, сколько утвердительно произнесла Пакс.

- Да.

- А остальное? Ну, то, что заставляет меня страдать?

- Я не уверен. Думаю, заколдованные раны настолько измотали и ослабили тебя, что даже без вмешательства Верховного Маршала в твой разум рано или поздно они сгубили бы тебя. Честно говоря, я не знаю наверняка, что именно делала с тобой Верховный Маршал. Но любое средство, способное выжечь глубоко поселившееся в душе человека зло, скорее всего, окажет сильное воздействие и на другие стороны его души. Зло растекается по телу и душе, как чернила по воде, покрывая пятнами все, к чему оно прикасается. Твоему телу снова изрядно досталось. Ты же сама рассказывала мне, как после лечения Верховного Маршала ты поначалу даже не могла ходить. Вот почему я надеюсь, что, излечив твое тело, я смогу подобраться ближе к исцелению твоей души. Вернется ли к тебе утраченная храбрость - этого я казать не могу. Тем не менее нельзя отрицать, что выглядеть ты стала гораздо лучше, дела твои пошли на поправку, и это вселяет в меня надежду.

Пакс, глядя перед собой в землю, сказала:

- Мне все равно страшно. Нет, я боюсь не боли. Сильнее она или слабее - это не так важно. Я боюсь чего-то другого.

- Я понимаю. Я бы мог лечить твои рубцы один за другим через некоторые промежутки времени. Такое лечение заняло бы много месяцев. А кроме того, я должен тебя предупредить, что зло, изгоняемое постепенно, сопротивляется намного более ожесточенно. У него имеется время, чтобы собраться с силами. Поэтому каждый следующий шаг излечения будет даваться большей болью, чем предыдущий. И решиться на это без твоего согласия значит обрушить чрезмерную, невыносимую нагрузку на твой измученный разум. Вот почему я ждал. Ждал и надеялся, что ты все-таки сможешь проникнуться ко мне доверием.