- Нам потребуется много еды, - объяснил он, - на несколько дней. Я же проведу день натощак. Зато еда понадобится мне во время лечения. Иначе у меня просто не хватит сил. - Кратко объясняя это, он распаковал несколько буханок хлеба, окорок, нарезанную баранину, вареные яйца и другие продукты.

Следующий день показался Пакс целой вечностью. Она уже привыкла к долгим прогулкам по лесу, и сидеть взаперти оказалось для нее сущей пыткой. Какое-то время она убила на то, чтобы выкупаться и вымыть голову. Чем занять себя дальше, она не представляла. Слоняясь из угла в угол, Пакс совершенно забыла о привычном втором завтраке в полдень. Где-то во второй половине дня желудок напомнил ей о том, что неплохо бы подкрепиться, а оставленные на столе ветчина, хлеб и сыр оказались как нельзя кстати. Когда день стал клониться к вечеру, Пакс забеспокоилась, придет ли киакдан к ужину. Дверь в его личную комнату была закрыта весь день. Постучать туда она, естественно, не осмеливалась. Но в то же время ей казалось, что ужинать без него было бы невежливо.

Когда окончательно стемнело, Пакс зажгла свечи. Вскоре из темного коридора показался киакдан. Не говоря ни слова, он кивнул ей и подошел к окнам, чтобы закрыть ставни. Пакс хотела что-то сказать ему, но повелительным жестом он не позволил ей этого. Подложив дров в очаг, он развел огонь. Пакс стояла посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Колдун показал ей на стол, на еду и все так же молча, жестом предложил поесть. Когда она протянула ему ломоть хлеба с ветчиной, он отрицательно покачал головой, но в то же время сел за стол и стал смотреть, как она ест. У Пакс пропал всякий аппетит. Кусок ветчины провалился в желудок, как булыжник. Во рту пересохло. Она, в свою очередь, тоже стала смотреть на колдуна. Тот ободряюще

На следующее утро она проснулась, чувствуя себя совершенно нормально. Разумеется, усталость давала о себе знать, но не более, чем после обычного боя или тяжелой работы, сделанной накануне.