Это то самое свойство, которое поддерживает в них жизнь. Она позволяет им противостоять опасностям и трудностям этого мира. Пойми, Паксенаррион, ведь та же самая храбрость, которая присуща тебе, заставляет желудь упасть на землю, раскрыться и пустить росток в поисках пропитания. Да, его можно растоптать, и он может погибнуть. Но до тех пор, пока он жив, в нем, как и в любом живом существе, остается ровно столько храбрости, сколько отпущено ему природой.

Пакс почувствовала, что запутывается в этих рассуждениях.

- Все это звучит странно и непривычно, - сказала она.

- Да, потому что ты была воином среди воинов и привыкла думать о храбрости, как о презрении опасности. Я прав?

- Наверное, да. По крайней мере, мы считали, что храбрость - это способность идти вперед, сражаться и не позволять страху овладеть тобой.

- Совершенно верно. Но самое главное в твоем перечне - это способность идти вперед. А тяга к опасности, к ее преодолению в какой-то мере присуща каждому. Вспомни хотя бы, как ведут себя маленькие дети. Они специально залезают высоко на дерево, чтобы испытать страх и преодолеть его. Впрочем, этот дар проявляется в людях в разной степени. Воину он не помешает ни в коем случае. Умение подавить в себе страх не будет лишним для профессионального солдата. Но не это главное, Паксенаррион, даже для того, кто избрал военную службу делом своей жизни. Идти вперед, преодолевать себя - вот что составляет смысл храбрости. Даже самый великий воин может очутиться в такой ситуации, когда опасность оказывается настолько велика, а противник настолько превосходит его по силам, что ни о каком боевом задоре, ни о какой радости от участия в сражении уже не может быть и речи. И что тогда? Неужели воин должен бежать с поля боя и бросить тех, кого он защищает и кто зависит от его храбрости, только потому, что такое сражение ему не по вкусу?

Пакс покачала головой.