— Удивительно, что вы вообще выжили, — брякнул Изольд.

— Мой коллега не хотел вас обидеть, — поспешно вмешался Кромин, заметив, как рука ректора судорожно сжалась. — Он восхищен тем, что вы сумели сохранить знания…

— Да, — после недолгого молчания ответил ректор. — Мы сумели. Наша методика позволяет не пользоваться… ну, вы понимаете… Знания передаются от учителя к ученику. От профессора Горбика я узнал, что такое эстафета. Наши знания передаются от одного к другому на пути поколений. Может, когда-нибудь…

Он снова покосился на своих коллег и замолчал. Преподаватели тем временем осушили свои кружки и поднялись. Они отошли шага на четыре, встали.

— Ритуал прощания, — негромко подсказал ректор и тоже поднялся.

Кромин с Изольдом последовали его примеру. Преподаватели низко, в пояс, поклонились, затем приложили руки к груди, а потом обратили к ученикам свои ладони. Терране повторили движения за ними — хотя и не так складно, как это вышло у наюгиров.

Преподаватели сказали что-то, повернулись и ушли. Ректор одобрительно кивнул Изольду и Кромину.

— Очень хорошо, — сказал он. — Вы все сделали правильно. У нас очень большое внимание уделяется ритуалу. — Он вздохнул и добавил: — Вся наша история — это один большой ритуал… Итак, трапеза окончена. Если у вас есть вопросы, готов ответить.

У Кромина были вопросы, но ответы на них он должен был найти сам. Впрочем…

— Мне просто любопытно, — начал Кромин, — ведь наш коллега, профессор Горбик знает ваш язык, а когда вы встретили нас в карантинной зоне, то, по-моему, почти не понимали друг друга. Или это мне показалось?

— Он изучал наш язык, как я догадываюсь, только по записям, которые сделали первые ваши представители, — ответил ректор. — И произносил так, как они были зафиксированы. Что еще раз подтверждает лживость начертанного слова. С первыми представителями общались в ключе настороженности и ожидания, с вами мы должны были говорить в ключе дружелюбного нетерпения. На каждый ключ — своя интонация, свое чередование слов и межсловий…