Удивленно хлопая двигательными ресничками, Тера приблизилась к горемычному существу. За ней последовала и Тери. Объятые жалостью, они перестали петь и даже плясать; лишь изредка хаотические удары молекул вынуждали их менять избранную позицию.

— Что с вами, бедняжка? — спросила незнакомку Тера, трепеща от сострадания. — Вам больно? Вы не можете разделиться на две половинки?

— Я и не собираюсь делиться, — надменно отвечало уродливое существо. — Мне опостылела жизнь Одноклеточного, которое толкают даже самые микроскопические молекулы. Я не хочу разбрасывать своих потомков по океану. Пусть живут вместе.

Несколько миллисекунд Тера и Тери недоуменно молчали, пытаясь переварить это неожиданное заявление.

— В сущности, я Зародыш, — продолжало чудовищное создание. — Я надеюсь стать когда-нибудь Многоклеточным. Я превращусь в большой и сильный Организм, которому нипочем не только удары молекул, но даже морские течения.

— Разве это возможно? — изумленно сказала Тера. — Если так, ваши клетки станут друг другу мешать…

— И не будут свободны, — вставила Тери.

— Многие из них не увидят наш необъятный мир…

— Никогда не почувствуют ласковое тепло воды…

— И мягкий солнечный свет…

— Не смогут петь…

— И плясать…

— Я думал об этом, — ответил ужасный Зародыш. — Когда я стану Организмом, клеток во мне накопится очень много — миллионы или даже миллиарды. Они потеряют универсальность, станут специализированными. Некоторые будут мыслить, другие — запоминать, третьи — защищать меня от врагов. Объединенные в группы, они образуют органы чувств, вообразить которые невозможно. Даже я не рискну это сделать.

— Потеряют универсальность? — пролепетала вконец испуганная Тера. — Но как же тогда свобода?

— Да, как быть со свободой? — эхом отозвалась окончательно устрашенная Тери. — Что случится с индивидуальностью?

— На смену свободе, к которой мы все привыкли, придет новая, — объяснил Зародыш будущего Организма. — Я и мои потомки сможем делать совершенно непредставимые вещи. Возможно, даже перестанем жить в океане.