— Тебе не запугать меня. Я многое повидала на своем веку и многое вытерпела. Вытерплю и это.

— Правда? — глаза священника как-то недобро блеснули. — Может быть ты и вытерпишь… Повторяю, может быть. А твои дочери? Вытерпят ли они? Селена и Милена еще так молоды, их тела так нежны и хрупки…

Фрида почувствовала, как у нее темнеет в глазах. Ее доченьки, эти два нежных цветочка, — и в лапах палача… нет! Она не может этого допустить! Ее материнское сердце не выдержит такого удара!

— Я вижу, мы поняли друг друга, — усмехнулся Ансельмо, поигрывая висящим на груди крестом.

— А если я соглашусь… покаюсь? — выдавила из себя Фрида. — Что станет с моими дочерьми тогда?

— Суда не отменить. Но я постараюсь сделать все возможное, чтобы им сохранили жизнь и наказание было наиболее мягким. Большего я сделать не могу — ты же знаешь, что определенная степень вины лежит и на них тоже. Все знают. Но одно могу сказать точно — никаких допросов с пристрастием к ним применяться не будет. Подумай об этом, Фрида!

Глава 6

Прошло три дня с тех пор, как сестре бросили в темницу. Они по-прежнему не знали, что происходит. Никто, похоже, и не думал ничего им сообщать. Дверь камеры открывалась лишь на краткие мгновения, чтобы поставить на порог миски со скудной едой и питьем.

Липкий ужас ни на минуту не отпускал Селену с Миленой. Они всей душой чувствовали, что вот-вот произойдет что-то страшное, и ожидание сводило их с ума.

Когда очередной день заточения близился к закату, дверь их узилища снова отворилась. Но на сей раз на пороге стояли два монаха. Они втолкнули в камеру их мать и быстро заперли дверь.

Сестры на несколько секунд застыли, не веря своим глазам, потом ринулись к ней и обняли так, словно жизнь их от этого зависела. По щекам девочек текли слезы. Только сейчас страх, накопленный за эти дни, вырвался наружу с рыданьями.