– Еще, сэр?

Это снова был бармен. Вздрогнув, Шейн бросил взгляд на свой стакан с пивом и увидел, что тот тоже пуст. Еще одна порция этой жидкой взрывчатки? Или даже еще один стакан пива? Он не мог позволить себе ни того ни другого. Как при встрече с Лит Ахном через час или около того ни в коем случае нельзя будет выказать ни намека на эмоции, сообщая о том, что пришлось увидеть на площади, в точности так не должен он обнаружить ни малейшего признака опьянения или растерянности. Эти слабости также были непозволительны для слуг пришельцев, поскольку пришельцы не допускали их у себя.

– Нет,- ответил он,- мне пора идти.

– Это у вас от одного стакана? - бармен наклонил голову.- Вы счастливчик, сэр. Некоторым из нас такого не забыть.

Насмешливые нотки в голосе бармена ударили по натянутым нервам Шейна. В нем вскипела неожиданная злость. Разве этот человек знает, каково жить с алаагами, когда с тобой постоянно обращаются с безразличной приязнью, стоящей ниже презрения,- такого рода приязнью, которой человек мог бы одарить умного домашнего питомца,- и притом быть свидетелем сцен вроде той, на площади, и не раз в год, а каждую неделю, если не каждый день?

– Послушайте…- взорвался он, но быстро справился с собой. И в этот раз он чуть не выдал себя.

– Да, сэр? - откликнулся бармен, с минуту понаблюдав за ним.- Слушаю вас.

В голосе бармена Шейну послышалась подозрительность. Это могло быть всего лишь отзвуком его внутреннего смятения, но он решил рискнуть.

– Послушайте,- повторил он, понизив голос,- почему, по-вашему, я ношу эту одежду?

Он указал на свою одежду пилигрима.

– Вы постриглись в монахи.- Теперь голос бармена был сухим, отстраненным.

– Нет, вы не понимаете…