– Тик, – сказал метроном, втиснутый между двух стеклянных колпаков; его перевернутый маятник величественно поплыл назад, отсчитывая медленные секунды бренности и тщеты. Толстый слой пыли не давал рассмотреть, какие же такие диковинки бережно хранятся под колпаками. Сверху, из-под потолка, на чиновника взирали равнодушные глаза охотничьих трофеев – зеленые, оранжевые и жемчужно-серые стекляшки. И везде, куда ни повернись, – лица, везде тяжелые, набрякшие веки, широко распахнутые, словно зашедшиеся немым криком рты. Мрачные и враждебные лица, вырезанные на дверцах, ножках и стенках бесчисленных столов и столиков, шкафов и шкафчиков, комодов и буфетов, теснивших друг друга в отчаянной борьбе за жизненное пространство. А это уже на грани кощунства – ну кому, спрашивается, пришло в голову покрывать сплошной резьбой прекрасное розовое дерево? Интересно, где теперь стружки, не могли же такую драгоценность попросту выбросить. Эта мебель стоила бешеных денег, но будь ее раза в два меньше, гостиная была бы раза в два удобнее.
– Так, – согласился метроном. Две женщины продолжали молча изучать непрошенного гостя.
– Странно, Амбрим, почему ты не хочешь познакомить меня со своим приятелем?
– Никакой он не мой приятель, он к маме пришел.
– А если к маме – значит, нужно нарушать все приличия?
Вторая женщина шагнула вперед; чиновник торопливо вскочил, чтобы пожать холодную сухую ладонь.
– Меня зовут Ленора Грегорьян. Эсме! – обернулась женщина к двери. – Где ты там копаешься?
Тут же, словно из-под земли, появилась третья сестрица, одетая в унылое, тускло-коричневое платье, с кухонным полотенцем в руках.
– Если это оценщик, не забудьте сказать ему, что Амбрим разбила… – начала она и тут же осеклась. – Извините, я и не знала, что у вас тут молодой человек.
– Не говори глупостей, Эсме, этот джентльмен пришел к маме. Лучше предложи ему стакан пива.
– Спасибо, но вы напрасно…
– У нас приличный дом, – твердо заявила Ленора. – Садитесь, пожалуйста. У мамы врач, но, если вы подождете, она обязательно вас примет – хотя бы ненадолго. Вы только не забывайте, что маме нельзя волноваться, она очень больна.