Моя «посмертная» жизнь стремительно рушилась, все летело под откос… «А может, это и к лучшему?» – вдруг подумал я, и внутри что-то сладко екнуло, в предвкушении неизбежного, страшного – но при этом такого манящего, желанного…

Я помнил это чувство.

Впервые я ощутил его, когда понял, кто такой Генрих на самом деле, но изменить ничего уже было нельзя – я умирал, зная, что со мной будет, что это не конец…

И потом, когда я лежал в гробу, уже очнувшийся, но еще не в силах пошевелиться, а собравшиеся в моей квартире дальние родственники деловито обсуждали, как со мной поступить: кремировать или похоронить так? А я лежал и ничего не мог сделать!

Хорошо, что хоронят только на третий день…

Ну а в третий раз… в третий раз это была Она.

ГЛАВА I

NOTHING ELSE MATTERS

Trust I seek and I find in youEvery day for us something newOpen mind for a different viewAnd nothing else matters.(«Metallica», 1991)

1

Это неправда, что у вампиров не бывает друзей. У меня, например, они есть. И не только среди таких же неприкаянных покойников, как я сам. Среди живых – тоже. В том числе и тех, кто знал меня еще при жизни. Как это может быть? – спросите вы. – Они что, в гробу меня не видели? Видели они меня в гробу, видели – ну и что? Трудно, что ли, было списать все на летаргию? Трудно, что ли, было обаятельно (без клыков, Боже упаси!) поулыбаться, где надо, сунуть кому надо «на лапу» – и «воскреснуть» официально?

Нет, конечно, проблем хватало.