Doomed to vanish in a flickering light,
Disappearing to a darker night,
Doomed to vanish in a living death,
Living anti-matter, living anti-breath.
Первый мальчишка неподвижно лежал на ворохе пыльного тряпья, брошенного на продавленный топчан у самого входа – и лишь слабо пошевелился, когда мы вошли: один безучастный взгляд в нашу сторону, и снова – полная неподвижность. Пятно серой обреченности, исходящей по краям зыбкой дымкой, и лишь в самой сердцевине – тусклые багровые огоньки. Да, этот практически безнадежен.
Второй сидел в углу и чуть покачивался в обшарпанном кресле-качалке, закрыв лицо руками. Мрачная чернота, но в ней – нет-нет, да и проглядывали яростные багровые сполохи. Этого еще, может быть, удастся вытянуть. Только стоит ли?
– Да, Людоедка Эллочка, натворила ты дел,– пробормотал я.
Кажется, Эльвира впервые обиделась, но тут же поняла: да, сама виновата – и с надеждой заглянула мне в глаза.
– Им можно помочь?
– Сомневаюсь. Но попробую. Эй, парни, я понимаю, как вам сейчас хреново, но попробуйте на некоторое время сосредоточиться и послушать меня. Ничего не обещаю, но вы, по крайней мере, сможете четко уяснить, что с вами произошло, и какой у вас теперь есть выбор. Ну так что, будем слушать?
Лежащий слегка пошевелился и открыл глаза. Даже попытался сесть, и со второй попытки это ему удалось.
– А ты кто такой? Доктор? – неприязненно осведомился сидевший в углу, не отнимая рук от лица.
– Ага,– ухмыльнулся я как можно веселее, хотя на душе у меня скребли кладбищенские крысы.– Добрый доктор Айболит!
– Тогда вали отсюда своих зверей лечить, пока цел,– посоветовали мне из угла.– А от этой… держись подальше, а то станешь таким, как мы. Хочешь?
– Ты опоздал, приятель,– оборвал его я, чувствуя, что парня вот-вот понесет.– Я уже такой, как вы – и именно поэтому знаю, каково вам! Только я с этим в свое время справился – а вы пока нет. И справитесь ли – зависит только от вас!