Лотт сообщил, что гитлеровцы резко усилили режим и охрану зоны, проверку жителей. Произвели принудительное отселение крестьян из сел, которые находятся близко к охраняемой зоне. Все это началось с прибытием нового шефа — полковника Шульца. Говорят, наделен большими полномочиями…

— А молчал по одной причине — гестапо имело ко мне подход, — пояснил Лотт. — После этого я работал только на прием.

— Расскажи подробнее, — попросил Егер.

— Однажды ко мне подошел один тип и пытался установить со мной контакт… Я понял, что фашисты сумели кое-что расшифровать из нашего кода…

— Когда это было и где?

— Два месяца назад, двадцать первого мая… — Лотт передохнул. — В тот вечер я ужинал в ресторане «Жозефина». Ко мне подсел средних лет мужчина, невысокого роста, широкоплечий, спортивного вида. Правильные черты лица. Бакенбарды. Нос с горбинкой. Да вот его портрет, я его нарисовал по памяти. — И Лотт передал рисунок Егеру. — Сперва мы молчали. Потом он немного выпил, заговорил. Разговор был на общие темы — о войне, о женщинах, о медицине. После ужина, уже на улице, он вдруг попросил у меня телефон и полез за ручкой, хотел записать мой номер, да пожаловался: «Купил авторучку… и не знаю, что с ней делать, не пишет». Это был наш пароль, но в нем недоставало нескольких слов. Я чуть было не растерялся. Предложил ему свою ручку.

— Кто он?

— Не знаю. Сказал, что находится здесь проездом по медицинским делам.

— Вот видишь, а ты сомневаешься, должен ли ты уехать! В Центре твое молчание расценили неслучайным, но предполагали худшее… Впрочем, обстановка острая, и мне предстоит… А в общем, поживем — увидим. Где рация?

— Я ее зарыл в лесу.

— Правильно сделал. Покажи место. На всякий случай я привез свою, вместе с новым кодом.

— И надо же было этому фотографу забрести ко мне и купить светофильтр, как будто их нет в других магазинах! — поморщился Лотт и даже сплюнул от досады. — А вдруг это была все же чистая случайность?