… После этого разговори прошло совсем немного времени. Однажды Егер хотел было напомнить Матильде о Ратнере, но она вдруг заговорила о нем сама.

— Вы как-то проявили интерес к Ратнеру, — начала Матильда. — Сегодня он показал мне своего нового шефа — полковника Шульца, а я и не подозревала, что обслуживала столь важную персону.

— А что стало с прежним шефом?

— Якобы отстранили от дел за плохую охрану молокозавода.

— Разве молоко охраняют? — изумленно поинтересовался Егер.

— Да еще как. Мне рассказывала подружка, что ее парня забрали и отправили на восточный фронт только за то, что он случайно оказался в запретной зоне и стал спрашивать у часового, что они так тщательно охраняют.

— Значит, мне это не угрожает. Я только что оттуда, — заметил Егер.

Матильда сначала не поняла шутку Егера, а когда слова постояльца дошли до ее сознания, она с сожалением покачала головой и в смущении произнесла:

— Я не имела в виду вас…

— Я так и понял. Что еще интересного рассказывал ваш Ратнер?

— Ничего особенного. Он зачастил в ресторан. Не дает мне прохода. Набивается в гости… Боюсь я… Надоело все это. Решила уйти из ресторана, — вдруг заявила она Егеру.

Егер внимательно посмотрел на Матильду. Ему она нужна была именно там, в ресторане, а ее знакомство с Ратнером — особенно. Егер думал над тем, как бы убедительнее объяснить Матильде о необходимости оставаться в ресторане, и не только поддерживать, но и развивать свое знакомство с Ратнером. Открыться перед ней, учитывая обстоятельства конспирации, он пока что не мог, не имел права.

— Сегодня в газетах, — осторожно начал Егер, — опубликовано сообщение о расстреле гестаповцами двух местных патриотов.

— У нас в ресторане об этом говорили и были возмущены.

— И вы в их числе?

— Я стыжусь, что мне приходится обслуживать… — И, не закончив фразы, Матильда испуганно посмотрела на Егера.