— Что за дерьмо? — пробормотал он, не сводя глаз с монитора, на котором наконец появилась картинка с камеры четыре-бис. — Что за fuck my ass там происходит?

— Эдди, — немедленно встрял Панчах Лал, — для человека с университетским образованием ты чересчур часто употребляешь обсценные выражения. Не следует ли…

— Заткнись! — рявкнул Руки-Ножницы. — Поверни свою тупую сикхскую башку и посмотри, что делается в четвертом блоке!

На мониторе был хорошо виден лежащий ничком человек в зеленой форме охранника. Эдди Руки-Ножницы знал этого человека. Его звали Захи Хавас, он обожал футбол и сладкие пирожки и никогда не докапывался до Эдди по поводу его происхождения. До выхода на пенсию Хавасу оставалось чуть меньше года. В первый момент Эдди подумал, что у старика отказало сердце, но практически сразу отмел это предположение. От сердечного приступа в спине не появляются дыры размером с детский кулак.

— Он мертвый! — завопил Эдди, тыча пальцем в монитор. — Его убили, Панчах! Старину Захи пристрелили, как fucking куропатку!

— Тревога, — очень спокойно и деловито сказал Панчах Лал. Обращался он явно не к напарнику. — Тревога в секторе четыре. Нападение на дежурного охранника. Повторяю: дежурный охранник четвертого сектора убит…

— Да опускайся же ты! — рявкнул Руки-Ножницы, пытаясь изменить угол обзора камеры четыре-бис. Безуспешно — объектив по-прежнему смотрел на распростертого на полу Захи Хаваса. У Эдди мелькнула безумная мысль, что убийца охранника каким-то образом влез в систему безопасности и переключил на себя управление камерами. — Да что ж за день такой сегодня!

— Эдди, включи девять-бис, — по-прежнему невозмутимо посоветовал Панчах Лал. — И пошли наконец сигнал тревоги со своего пульта.