Когг сэра Джорджа был поднят в небеса последним.

У барона оказалось достаточно времени, чтобы взять себя в руки и, вернув себе обычное самообладание, навести на корабле некое подобие порядка, когда когг окружили светоносные летуны. Он стоял на борту в доспехах, которые не надевал, пока единственным его врагом было море, и смотрел на чудесного исполина. Рядом с ним стояли его жена и сын. Менее твердый духом мужчина припал бы к жене, а не пытался сделать вид, будто обнимает ее закованной в латы рукой ради ободрения и утешения, но оба прекрасно понимали, что происходит на самом деле. Как всегда в трудную минуту, Матильда поддерживала мужа, с гордостью припав щекой к его плечу, хотя ее прямо-таки трясло от ужаса. Ее била крупная дрожь, и все же сэр Джордж чувствовал, что она верит в него, и это придавало ему свежие силы. Он повернулся и поцеловал ее мокрые, спутанные ветром волосы. Четырнадцать лет она делила с ним все тяготы и радости, выпавшие на их долю, помогая своей верой и любовью, без которых бог весть как сложилась бы его жизнь.

Он еще раз поцеловал ее волосы, затем снова поднял взгляд к нависавшей над ними громаде. Его люди понимали: он знает о том, что им предстоит, не больше их самих, но укоренившаяся с годами привычка повиноваться ему, черпать силы в его уверенности и мужестве помогала им следовать примеру своего отважного командира. Они брали с него пример во всем, и он явственно ощутил на себе их взгляды, когда хлынувший сверху свет внезапно заглушил и визг ветра, и рев моря. Он не почувствовал движения поднимавшегося в небеса когга, ибо не сводил глаз с нависшего над ним исполина, не желая глядеть вниз, за борт, туда, где в неестественной тишине продолжали неистовствовать удалявшиеся с каждым мгновением волны. Нет-нет, он не станет смотреть вниз, чтобы не утратить мужества в тот самый момент, когда его люди будут больше всего в нем нуждаться.