Сильные руки подхватили его, он открыл глаза. Свечение стало ярче и походило на пламенеющий меч архангела. Гэмфри еще раз вскрикнул от ужаса и потерял сознание.

Когда Гэмфри очнулся, то обнаружил себя лежащим на земле, на прохладной и нежной траве. Красные точки, пляшущие перед глазами, постепенно тускнели. Изумленный, Гэмфри огляделся. Он был в саду, что окружал лабораторию Исаака. Над головой – спокойное голубое небо с клочьями облаков. Исаак сидел поблизости и неистово строчил в своей тетради. Воздух сотряс оглушительный взрыв.

Пламя, разворачиваясь змеем, прорвалось сквозь крышу лаборатории Исаака, устремляясь высоко в небо, подобно светящейся лестнице Иакова.

– Что это? – простонал Гэмфри, радуясь, что вновь слышит свой собственный голос. Значит, жив.

– Растворитель поднял его наверх, – как ребенку, пояснил Ньютон. – Но откуда же я мог знать? Это все меняет.

– Это пламя…

Ньютон яростно кивнул головой:

– Да! Да! Воздух… он распадается на компоненты. Свечение, высвобожденное философской ртутью! Гэмфри, сам светоносный эфир предстал перед нашими глазами. Мы прикоснулись к животворящей силе материи. Ты понимаешь, что это значит?

– Да, – слабым голосом отвечал Гэмфри, бросив взгляд в сторону лаборатории, – это значит, что у твоего дома снесло крышу и нужна новая.

1715

Ангел королей

Людовик вздрогнул, когда сквозь толстое стекло до него долетел треск мушкетных выстрелов. Вслед за ними толпа неожиданно взорвалась новыми криками. Филипп, стоявший у окна, заплакал.

– Отойди от окна, Филипп, – попросил своего восьмилетнего брата Людовик. «Что если пуля залетит в Пале-Рояль?»

Филипп повернул к нему заплаканное лицо с широко распахнутыми от ужаса глазами.