Когда дядюшка Лем грохнулся на асфальт, младший испустил вопль радости и, подбежав к нему, ударил ногой в голову.

Ну, я уже говорил, мы, Хогбены, очень крепки головой. Младший взвизгнул и затанцевал на одной ноге.

- И заколдую же я тебя! - завопил он на дядюшку Лема. - Ну, я тебе, я тебе!..

Он набрал воздуха, побагровел - и...

Па потом пытался мне объяснить, что произошло, нес какую-то ахинею о дезоксирибонуклииновой кислоте, каппа-волнах и микровольтах. Надо знать па. Ему же лень рассказать все на простом английском, знай крадет себе эти дурацкие слова из чужих мозгов.

А на самом деле случилось вот что. Вся ярость этого гаденыша жахнула дядюшку Лема прямо, так сказать, в темечко.

Он позеленел буквально на наших глазах.

Одновременно с позеленением дядюшки Лема наступила гробовая тишина. Я удивленно огляделся и понял, что произошло.

Стенания и рыдания прекратились. Люди прикладывались к своим бутылочкам и слабо улыбались. Все колдовство младшего Пу ушло на дядюшку Лема, и, натурально, головная боль исчезла.

- Что здесь случилось? - раздался знакомый голос. - Этот человек потерял сознание? Эй, позвольте... Я доктор.

Это был тот самый худенький добряк. Заметив Эда Пу, он сердито вспыхнул.

- Итак, это вы олдермен Пу? Как получается, что вы вечно оказываетесь замешанным в странных делах? И что вы сделали с этим человеком? На сей раз вы зашли слишком далеко.

- Ничего я ему не сделал, - прогнусавил Эд Пу. - Пальцем его не тронул. Последите за своим языком, доктор Браун, а не пожалеете. Я не последний человек в здешних краях.

- Вы только посмотрите! - вскричал доктор Браун, вглядываясь в дядюшку Лема. - Он умирает! "Скорую помощь", быстро!