Огонь был очень плотным. Защитное поле не смогло спасти от губительных плазменных лучей. На какую-то пару секунд оно вспыхивало оранжево-фиолетовой сферой, поглощая энергию плазмы, но затем померкло. Истребитель успел заложить вираж, пытаясь спастись от огня и вернуться под прикрытие горной гряды. Но было уже поздно — яркая вспышка озарила долину, а на месте тяжелого истребителя типа «Беркут» расцвело яркое оранжево-желтое облако плазмы, которое, остывая, начало быстро сжиматься, меняя цвет на багрово-красный. Однако тех полутора секунд, на которые истребитель оказался над долиной, хватило бортовой аппаратуре, чтобы выдать данные об обстановке как на вычислитель ведущей машины, так и штабному крейсеру. Задание было выполнено ценой жизни двух молодых пилотов и новейшего тяжелого истребителя «Беркут».

Святобор резко бросил истребитель в сторону. Машина все же на какое-то мгновение подпрыгнула над горной грядой, перед тем как спикировать вниз под ее прикрытие. Луч плазмы ударил в скалы, разметав в стороны куски горной породы и оставив над горной грядой облако дыма и пыли.

— Задание выполнено. Немедленно летите на базу, — поступила команда с борта штабного крейсера. — Мы засекли приближение крупных сил противника. Вам надлежит присоединиться к своей эскадрилье, которой поставлена задача атаковать врага на дальних подступах и прикрыть базу с воздуха.

С тяжелым чувством Святобор обогнул на малой высоте долину, окруженную горной грядой. Очень хотелось ударить по тем тварям, которые уничтожили ведомый истребитель и его экипаж. Но война есть война. На войне нужно выполнять приказы и побеждать. То, что кто-то при этом погибает — нормально. Просто надо к этому привыкнуть. Привыкнуть терять друзей. Привыкнуть к тому, что в любой момент может поступить приказ погибнуть самому. И привыкнуть к тому, что такой приказ нужно будет выполнить без страха, как обычную ежедневную работу. Но, стоп! Ведь истребитель готовился для поддержки наземной операции, и на борту есть оружие для работы по наземным целям.