Прошел один день. Всего один. А кости на дороге, должно быть, лежат там давным-давно и успели высохнуть и побелеть, обглоданные стервятниками и вороньем.

Уже поздно вечером, укладываясь спать в темноте церкви, Лиат вспомнила, что не давало ей покоя все это время: как же получилось, что одежда, покрывавшая скелеты, была влажной, но не сгнившей и не порванной? Ведь если прошло несколько месяцев с тех пор, как люди умерли и их тела стали добычей воронья, одежда тоже должна была истлеть, превратиться в гнилые лоскуты.

Охотники выехали из леса и разбились на маленькие группки. Король ехал в одной из них, окруженный друзьями и соратниками, все они громко смеялись над комментариями графа Лавастина. Алан отъехал к реке и с высокого берега смотрел, как трое молодых парней, забравшись в воду по пояс, вытаскивают из нее сети. На фоне сверкающих струй их тела казались черными.

— Алан. — Граф Лавастин остановился возле сына. Черные гончие обнюхивали траву и камни вокруг. Страх перевернул какой-то булыжник, и тот скатился в реку, подняв тучу брызг. Остальные собаки залаяли, то ли напуганные шумом, то ли решив, что это новая игра.

— Тихо! — строго прикрикнул на них Лавастин, и они сразу умолкли, подчиняясь приказу хозяина. Граф перевел взгляд на Алана. — На охоте тебе надо держаться поближе к королю, сынок.

— Думаю, эта задача куда труднее, чем их, — сказал Алан, показывая на рыбаков. Те щедро обливали друг друга водой и смеялись, эхо вторило им, отдаваясь от противоположного берега.

— Град, ранние заморозки или дождливый месяц аогост легко могут погубить весь урожай.

— Зато река всегда дает рыбу. Никогда не мог понять, для чего дворяне охотятся.

— Просто тебе не нравится охота. Но придется научиться этому и многому другому. Ты должен понимать, к какой партии лучше примкнуть, какая выиграет, а какая проиграет. Ты нравишься принцу.