Захария судорожно втянул в себя воздух, но не двинулся с места. Он ругал себя последними словами, но просто немог смело встать перед человеком, который, вне всякого сомнения, в следующую минуту будет издеваться над ним, потом изобьет и в конце концов прирежет.

Захария молча смотрел на женщину, которая спокойно ожидала приближения врага. Сначала ему было безразлично, кто выйдет победителем из этой схватки, потому что он не считал ведьму своим союзником. Но вскоре он осознал, что желает ей победы. Пусть она и ведьма, пусть и не похожа на человека.

Женщина выбросила руку вперед и щелкнула пальцами. Внешний мир тотчас исчез. Туман окутал равнину, только внутри короны камней все осталось как прежде — прохладный утренний воздух и костер посреди.

Туман поглотил все звуки — снаружи едва доносились стук копыт, перезвон перьев и далекие голоса.

Выкрикнув какое-то короткое слово на незнакомом гортанном наречии, женщина отпрыгнула в сторону. Из тумана появилась лошадь, ее очертания становились все отчетливее, еще мгновение, и она пересекла таинственную границу, отделившую внешний мир. Копыта зацокали по камням, и конь ворвался в круг. Булкезу пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о верхний камень портала.

В тумане, клубившемся за пределами кольца, угадывались силуэты других всадников, которые тщетно пытались найти проход. Глядя на них, Захария подумал о рыбках, которые плавают в пруду, но не могут пересечь поверхность воды. Куманы рыскали в туманной пелене, не в силах разорвать ее и войти в круг камней.

Булкезу же, оказавшись внутри, быстро огляделся, но женщина исчезла. Князь был явно поражен изменившимся миром, единственное, чего не коснулось колдовство, были крылья грифона.