Ночью вспомнил о том, что забыл хотя бы заглянуть в комнату отца. Но...

"Батя простит. Но я и так не каждый день с ним вижусь. И он без меня не скучает. Лежит себе, телевизор смотрит. И почти ни с кем не разговаривает. Даже с внуком. А следовало бы деду больше общаться со своим внуком. Говорят, что общение с детьми лечит и омолаживает. Скажу об этом батьке. А то лежит и только кашляет. Старый уже... Лариска говорила, что покормила его и все сделала... Значит, все в порядке..."

- Тебе не холодно? Может, форточку закрыть?

"Так что же получается, если с умом, то - живые деньги... Как в кабине космического корабля - регенерация, круговорот и взаимный обмен газов, воды... Безотходное производство... Обалдеть можно. Ну, Жора, ты даешь! А если пить чужое? Вот тебе и заработок? Господи, уже утро?"

...Из рубанка вырываются красивые завитки ароматных стружек. А Витька Кисляк, - такая фамилия у рябого с веснушками соседа по верстаку, - коварно накидал ему полную пазуху стружек с опилками. Они тогда здорово подрались, до крови. Разнимать их прибежали два преподавателя училища. А Микола, еще слабый паренек, безуспешно дергался в сильных руках и истерично со слезами кричал: "А за что он меня? Пускай себе опилки напихает! А зачем он мне? Я ему полный рот стружек набью! Гад этакий! За что он меня?!" Витька Кисля к стоял возле верстака, его никто не держал, вытирал разбитую губу и виновато повторял: "Я просто пошутил. Я всем опилки за пазуху кидал. Все только смеялись... Я просто пошутил..."

Едва не задохнулся Микола в куче свежих опилок после своей первой в жизни "настоящей" выпивки. Искал тогда бригадира лесопильного цеха. У того была припрятана бутылка самогонки, а до обеда оставалось пятнадцать минут.