- Принес что-то на комиссию?

- Принес.

- А что, если не секрет?

- Часы.

- Золотые?

- Конечно.

- Какие? Сколько хочешь за них? Пойдем прогуляемся... Если, конечно, хочешь.

- Пойдем.

Они зашли за угол дома, но усачу это место показалось недостаточно уютным для разговора, и он повел Миколу под каменную арку старого дома.

- Ну-ка, покажи.

Микола не без опасения достал из кармана отцовские часы, положил на чужую ладонь. Вроде бы не было оснований бояться усача, но разве узнаешь, где соломку подложить. Вдруг, к примеру, схватит часы - и айда проходными дворами. Попробуй догони его. Или заедет меж глаз так, что и догонять не захочется. Но усач ведет себя спокойно и заметно волнуется, чтобы Микола его самого не надул. Рассматривал часы со всех сторон, изучал, наконец, сказал:

- Ну, что я скажу... Две сотни за них могут дать... Кстати, они на ходу?

- Ходят, ходят, - ответил Микола. - Прекрасный механизм, разве придется почистить.

- Вот и чудесно, - равнодушно продолжил краснолицый. - Мне с ними все равно не ходить... Минус комиссионные затраты... Рублей на сто восемьдесят еще можно рассчитывать...

- Этим часам не меньше трехсот цена, - уверенно произнес Микола.

Усач посмотрел на него высокомерно, снова принюхался к Миколе, и твердо заявил:

- Значит, так, три десятки навару - это не много. Без талончика тебя сегодня все равно не пропустят. А деньги тебе нужны вижу, сразу. Могу дать сто пятьдесят. По рукам?

- Мало, - возразил Микола; - Очень мало. Ему не менее трехсот цена.

Коренастый рассмеялся.

- Комик ты. Я на этом собаку съел. Можешь плюнуть мне в глаза, если тебе дадут за него хотя бы двести. Понимаешь? Я беру свои честные три червонца. И все. Могу даже... - усач на минутку умолк, присматриваясь, затем продолжил: - Могу даже взять пузырек... У меня тут рядом товарищ живет, ждать до двух не придется. Считай, обмоем как положено, взаимовыгодное дело. Я угощаю. Договорились? Или ты, может, не пьешь? усмехнулся.