- У нас теперь каждый день будет праздник! Не веришь?

- Ты устроился на настоящую работу? - отец немного оживился, в глазах засверкали искорки.

- На работу? - Микола неудержимо, пьяно рассмеялся. - Пусть на нее черт устраивается, на ту работу, что называешь настоящей. Слышь? Я писатель. Ты знаешь, что это - моя жизнь.:.- Микола говорил с трудом, язык плохо слушался, но он настойчиво выводил патетические рулады, пытаясь заставить отца поверить в свою гениальность.- Ты знаешь, как это сложно, пап, быть писателем? Нет, ты этого не понимаешь и представить себе не можешь! Ведь не хочется писать ради денег! Не хочется, пап! -Настоящему писателю стыдно, он просто не имеет права писать только ради денег. Это просто преступление! Вот! Преступление! Думаешь, трудно собрать воедино десяток слов? А получится стишок. Вот хочешь, я тебе сейчас их с десяток придумаю. Про что скажешь, про то и придумаю. Про любовь, про радость свободного труда, про ядерную угрозу, про весну, про бездомную собаку, про первый снег... Но это будет не от чистого сердца. Ты понимаешь, пап? Писатель не имеет права писать для заработка! Душа, пап, она не прощает, пап, продажности...- Микола икнул и старательно налил вино, себе и отцу.

- Ты много пьешь... Это никогда до добра не доводило. Никого...

- Ты лучше выпей сам, пап, и не говори глупостей. Не нужно меня поучать. Не нужно. Мне уже скоро сорок лет. И мне самому есть кого учить уму-разуму. Вот! Это я много пью? Ты, пап, просто не видел, как люди пьют. По-черному пьют! Ох, как по-черному. А когда в меру, то можешь мне поверить - кроме пользы, нет ничего плохого.

Старик прислонился спиной к стене, зевнул, вино его разморило. Еще больше захотелось есть:

- Дочистил бы ты картошку. Поужинали бы вместе.