В течение этого периода кадеты тщательно проверяли каждый элемент снаряжения. Некоторые приборы вызывали у них недовольство и тревогу: двадцать пятый действительно оказался порядочной развалиной с устаревшим оборудованием. Генри Белта, похоже, забавляли их жалобы.

— Это учебный полет, а не увеселительный круиз. Если хотите, чтобы кто-то утирал вам нос, вам лучше подыскать место на Земле. Мне не нравятся те, кто выискивает чужие ошибки. Если хотите иметь образец для подражания, смотрите на меня.

Угрюмый, обычно погруженный в себя Саттон осмелился сострить:

— Если бы мы стали подражать вам, сэр, что сталось бы с запасами виски?..

Тут же появилась красная тетрадь.

— Чрезвычайная дерзость, мистер Саттон. Как вы могли так легко поддаться озлобленности?

Саттон покраснел, его глаза блеснули; он открыл было рот — и тут же закрыл его. Генри Белт, учтиво подождав, отвернулся от Саттона.

— Джентльмены, я строго следую своим правилам. Я точен, как часы. Нет лучшего товарища, чем Генри Белт. Нет среди живущих никого справедливее. Мистер Кулпеннер, вы хотите что-то сказать?

— Ничего, сэр.

Генри Белт подошел к иллюминатору, посмотрел на парус и тут же резко обернулся.

— Кто дежурит?

— Саттон и Острэндер, сэр.

— Джентльмены, обратите внимание на парус. Он повернулся выпуклой частью к Солнцу. Через десять минут мы запутаемся в сотне миль троса.

Саттон и Острэндер бросились исправлять положение. Генри Белт презрительно покачал головой.

— Это именно то, что именуется словами “небрежность” и “невнимательность”. Вы оба совершили серьезную ошибку. Парус всегда должен находиться в таком положении, чтобы тросы оставались натянутыми.