Генри Белт послал всю команду удалять краску с поверхности параболического рефлектора. Когда работа была окончена, солнечный свет стал фокусироваться на фотоэлементе. Возникшая при этом энергия использовалась для создания струи ионизированной плазмы. Ионы улавливались огромной поверхностью паруса. Так корабль получил дополнительное ускорение.

Наконец однажды, в момент, точно рассчитанный компьютером, парусник по касательной покинул земную орбиту и полетел под определенным углом к орбите Марса. При ускорении в одну сотую скорость нарастала быстро. Земля стремительно удалялась. Когда корабль оказался в открытом пространстве, радостное воодушевление кадетов исчезло, уступив место похоронно-торжественному настроению. Скрывающаяся из вида Земля — печальный символ уходящей жизни и долгой разлуки. Наиболее впечатлительные кадеты — Саттон, фон Глюк и Острэндер — оглядывались назад, чувствовали, как их глаза наполняются слезами. Даже уравновешенного Кулпеннера поразило величественное зрелище: Солнце — ослепительная бездна, и Земля — круглая жемчужина, катившаяся по черному вельвету среди мириадов сверкающих алмазов. И вдали от Земли, вдали от Солнца открывалась грандиозная картина совершенно иного мира. Впервые кадеты смутно почувствовали, что Генри Белт был прав, говоря о странных видениях. Тут царили смерть, покой, пустота и красота ярко сияющих звезд, обещавшая не забвение смерти, но вечность… Потоки и брызги звезд… Знакомы созвездия, звезды, словно древние герои, носившие гордые имена: Ахернар, Фомальгаут, Садал, Сууд, Канопус…