Нездоровилось, тянуло ко сну и как о величайшем счастьи мечталось покориться ближайшему обстоятельству: пусть, как говорится, несёт, авось куда-нибудь да вынесет!

Но полагалось идти...

- Кем? Кем полагалось? - возмущённо кричал Илья и просыпался из одного кошмара в другой, который почему-то назывался реальностью.

4.

Со второго курса дорожно-строительного факультета Илью чуть не отчислили за академическую неуспеваемость, но он вовремя взял меры. Принёс в деканат повестку и получил справку для военкомата о том, что деканат-де не возражает. Было обидно, что не возражает, - зато возникала реальная возможность восстановиться на втором курсе через два года.

"Не надо противиться обстоятельствам: пусть думают, что ты ими управляешь!.." Там, куда попал Илья, такая стратегия оказалась несостоятельной.

Это был дюралевый посёлок в третьем, самом дальнем, поясе охранения какого-то объекта, возле русла "реки", пересохшей лет пятнадцать тому назад и с тех пор нигде поблизости не появлявшейся. Это был участок границы внутри государства. Границы, которую никому не взбрело бы в голову нарушать. Потому что нечего делать человеку на этой голой, твёрдой, ровной, как антикварный стол, давным-давно отполированной и ещё немножко блестевшей, но уже покрывшейся трещинами от старости, безводной солончаковой поверхности... Если бы Земля была плоской, то край Земли следовало бы искать где-то неподалёку от этого места.

Раз в день со стороны объекта приходил тягач с двумя бочками воды для кухни и умывальника, а каждую субботу - с тремя бочками. Если к концу недели удавалось сэкономить ещё одну бочку воды, баня была не только для дедов. В умывальнике воду не удавалось сэкономить никогда: салаги, несмотря на строжайший запрет, её пили, а мудрые деды лили себе за шиворот и смачивали панамы.

Но к безводью можно было привыкнуть, и к нему привыкали.