Если бы Бог сделал МЕНЯ Королем, я вышел бы однажды на границу пустыни и отряс бы песок с моего тюрбана и с моей бороды, а затем я никогда больше не взглянул бы на пустыню. Жадная, выжженная солнцем древняя мать тысячи дьяволов! Она могла бы засыпать колодцы песком, задувать своим сирокко год за годом и столетие за столетием и никогда не удостоиться ни единого моего проклятия - если бы Бог сделал МЕНЯ Королем.

Ауб:

Говорят, что ты похож на Короля.

Бел-Нарб:

Да, я похож на него. Ведь его отец назвался когда-то погонщиком верблюдов и прошел через наши деревни. Я часто говорю самому себе: "Все в руках Божьих.

Если б я только мог сделаться Королем, а короля превратить в погонщика верблюдов, это было бы угодно Богу, ибо во всем воля его".

Ауб:

Если бы ты сделал это, Бог сказал бы: "Взгляните на Бел-Нарба, которого я сделал погонщиком верблюдов и который забыл об этом". И затем он покинул бы тебя, Бел-Нарб.

Бел-Нарб:

Кто знает, что сказал бы Бог?

Ауб:

Кто знает? Его пути неисповедимы.

Бел-Нарб:

Я не сделал бы этого, Ауб. Нет, не сделал бы. Я только говорю это самому себе, когда курю, или ночью в пустыне. Я говорю самому себе: "Бел-Нарб - Король в Таланне". И затем я говорю: "Гофмейстер, пришли сюда Скарми с бренди, с фонарями и с досками для игры в скабаш, и пусть весь город соберется перед дворцом, пусть все пьют, веселятся и восхваляют мое имя".

Паломники:

[Зовут] Бел-Нарб! Бел-Нарб! Собачий сын. Иди и отвяжи своих верблюдов. Давай, мы отправляемся в святую Мекку.

Бел-Нарб:

Проклятие пустыни.

Ауб:

Верблюды встают. Караван отправляется в Мекку. Прощай, прекрасный город.

[Голоса Паломников снаружи: "Бел-Нарб! Бел-Нарб!"]

Бел-Нарб:

Я иду, порождения греха.

[Бел-Нарб и Ауб уходят.]

[Король входит через большую, увенчанную короной дверь. Он садится на ступень.]

Король: