– Обвинять во всех тяжких флотскую разведку я не стану, - ответил Преображенский. - Обзывать последними словами - тоже. Они сами все о себе знают. Моя ошибка в том, что я не перепроверил их данные на месте и первыми в трубу отправил своих разведчиков, а не саперов. Если бы не Блинов, эта ошибка могла обернуться гибелью не только взвода Краснова и танкистов, но и всего батальона. Я виноват и готов понести наказание.

– Осознаешь, значит? - Гордеев так и не отвел изучающего взгляда. - В этом я не сомневался. Легче не станет, но хотя бы на будущее себе зарубку сделаешь. А наказание… последует, сударь, не сомневайтесь.

Генерал наконец прекратил сверлить Преображенского взглядом и обернулся к Бородачу. Тот мгновенно подобрался, так, что все его грузное на первый взгляд тело преобразилось в гранитный монолит, а грубоватое, будто бы рубленое лицо приобрело выражение предельной сосредоточенности. Даже глаза, небесно-голубые, цвета неба над его родной Европой, никак не вяжущиеся с общим героическим обликом, казалось, немного изменили цвет. Они остались голубыми и ясными, но теперь это была голубизна холодного неба над Натали, планетой вечных снегов.

– Твоя очередь, Борис Александрович, - генерал кивнул второму комбату. - План «Б» будет отрабатывать второй батальон.

– Разрешите… - заикнулся было Преображенский.

– Не разрешаю! - неожиданно взорвался Гордеев. - Это и будет тебе наказанием! Форт Гатлинг возьмет Бородач! А ты его подстрахуешь, - генерал смягчил тон. - Тем более тебе личный состав надо пополнить и технику получить. После совещания отправляйся на базу. Получишь там новые танки и наберешь солдат. Как раз транспорты с техникой и новобранцами прибыли.

– У меня зампотех имеется, он же «ротный один» - обиделся Преображенский, - а кадровик по штатному расписанию - командир второй роты. Вон они оба загорают.