– Плюс десять миллионов солдат и бесчисленное количество техники, а также мощная корабельная группировка, - напомнил маршал. - Без этой силы войска Альянса станут слабее ровно на треть. И это лишь первый плюс. Второй - перепуганные нейтралы наконец-то определятся и прекратят поставки оружия Марсу. Третий - Колониальный Союз мгновенно выйдет из Альянса. Это будет чистая победа. Нокаутом. Чего вам еще нужно, господин президент?

– А к моему имени добавится ярлык - «убийца», - простонал Френо.

– «Победитель», - упрямо возразил маршал. - Или «бывший президент», если вы откажетесь от моего предложения. Выбор за вами, господин президент.

– У меня есть время подумать?

– Не более суток. Марсиане почти готовы. Когда они начнут контрнаступление, будет поздно. Ведь мы не знаем, куда они устремятся в первую очередь. А что, если они блокируют лунную базу «М-3» и одновременно ударят по Стокгольму?

– Я подумаю, Дюссон. - Френо, бледный до серо-зеленого отлива, выбрался из кресла, пошатываясь, вернулся к балконной двери и, обхватив себя руками за плечи, уставился в городскую перспективу.

Где-то почти у горизонта черту городу подводило морское побережье. Френо чувствовал, что и его жизнь приближается к черте, за которой уже нет ничего определенного, только соленое море сомнений и глубинная тяжесть ответственных решений. Отправить на верную гибель собственную армию или угробить вместе с врагами почти двести миллионов мирных граждан Альянса… Президент знал, что из сложившейся ситуации есть еще один выход - сдаться. Но тогда становилась неясной судьба гражданина Федерации Огюста Френо. Впрочем, что же тут неясного? Плен, суд, тюрьма, а лет через двадцать отсидки - убогая квартирка в доме для пенсионеров. И это в лучшем случае. Такого развития событий президент допустить не мог ни при каких обстоятельствах. Не для того он кровью и потом заработал этот пост, чтобы отказаться от него на пороге триумфа. Или фиаско. Как получится.