- Мы идем в дом. Ты первый, Кинан, потом Сержант, я - последним. И чтобы никаких фортелей, понятно?

Колонной по одному мы поднялись по ступеням, проследовали на кухню. Большую, безукоризненно чистую, сверкающую кафелем и хромом. Где=то на Среднем Западе их штамповали сотнями и тысячами. Я даже подумал, что на ней обходились без вульгарной ручной уборки. Раз в неделю Кинан просто закрывал дверь, нажимал кнопку и подаваемый из специальных форсунок раствор сам смывал всю накопившуюся грязь.

После кухни наш путь лежал в гостиную, тоже порадовавшую глаз. Декоратор, видать, так и остался большим поклонником Хемингуэя. Камин размерами мог соперничать с кабиной грузового лифта, огромный буфет из тика приковывал взгляд, бар на колесах ощетинился бутылками. Стереосистема выключилась сама.

Я указал револьвером на диван.

- По углам.

Они сели. Кинан - у правого подлокотника, Сержант - у левого. Сержант занимал чуть ли не половину дивана. Сквозь волосы проглядывал старый шрам. Весил он никак не меньше двухсот тридцати футов, и оставалось только удивляться, что человек с внешностью и габаритами Майка Тайсона ездит на "фольксвагене".

Я пододвинул к себе стул, сел на него. положил револьвер на бедро. Кинан уставился на него, как птичка - на змею. Сержант, наоборот, смотрел на меня так, будто он - змея, а я - птичка.

- Что теперь? - спросил он.

- Поговорим о картах и деньгах.

- Я не понимаю, о чем ты толкуешь, - буркнул Сержант. - Но знаю, что маленьким мальчикам нельзя играть с оружием.

- Как нынче поживает Кэппи Макфарленд? - небрежно спросил я.

Сержант не отреагировал, а вот Кинана словно ткнули шилом.

- Он знает! Он знает! - выкрикнул он.

- Заткнись, - осадил его Сержант. - Закрой свою гребаную пасть.

Кинан аж застонал. Такого я и представить себе не мог. Так что мои губы искривились в улыбке.