За два месяца зам по снабжению странно изменился: в талии вроде бы пополнел, а лицом исхудал. Подобравшись к дуплистому дубу, он огляделся и полез было за пазуху, как вдруг насторожился и снова нахлобучил клобук.

Затрещали, зазвенели хрустальные февральские кусты, и на поляну бывают же такие совпадения! - ворвался совершенно обезумевший Чертослепов. Пониже спины у него торчали две небрежно оперенные стрелы. Во мгновении ока замдиректора проскочил поляну и упал без чувств к ногам Шерхебеля.

Кусты затрещали вновь, и из зарослей возникли трое разъяренных русичей с шелепугами подорожными в руках.

- Где?! - разевая мохнатую пасть, взревел один.

- Помер, как видите, - со вздохом сказал Шерхебель, указывая на распростертое тело.

- Вот жалость-то!.. - огорчился другой. - Зря, выходит, бежали... Ну хоть благослови, святый отче!

Шерхебель благословил, и русичи, сокрушенно покачивая кудлатыми головами, исчезли в февральской чаще. Шерхебель наклонился над лежащим и осторожно выдернул обе стрелы.

- Интернационализм проповедовали? - сочувственно осведомился он. Или построение социализма в одном отдельно взятом удельном княжестве?

Чертослепов вздрогнул, присмотрелся и, морщась, сел.

- Зря вы в такой одежде, - недружелюбно заметил он. - Вот пришьют нам из-за вас религиозную пропаганду... И как это вам не холодно?

- Ну если на вас навертеть пять слоев парчи, - охотно объяснил Шерхебель, то вам тоже не будет холодно.

- Мародер... - безнадежно сказал Чертослепов.

- Почему мародер? - Шерхебель пожал острыми монашьими плечами. Почему обязательно мародер? Честный обмен и немножко спасательных работ...

В третий раз затрещали кусты, и на изрядно уже истоптанную поляну косолапо ступил Афанасий Филимошин, неся на закорках бесчувственное тело Альбастрова.

- Будя, - пробасил он, сваливая мычащего электрика под зазвеневший, как люстра, куст. - Была Рязань, да угольки остались...