На Афанасии была сияющая, хотя и побитая, потускневшая местами, броня персидской выковки.

- Доспех-то? - хмурясь, переспросил он. - С доспехом - беда... Скольких я, царствие им небесное, из кольчужек повытряс, пока нужный размер нашел!.. Ну заходи, что ли...

Шерхебель (ибо это был он) пролез вслед за Афанасием в землянку и тут же принялся рассказывать.

- Ну, я вам скажу, двор у хана Батыя! - говорил он. - Это взяточник на взяточнике! Две трети сбережений - как не было... Хану - дай, - начал он загибать пальцы, - женам его - дай, тысячникам - дай... Сотникам! Скажите, какая персона - сотник!.. Ну да Бог с ними! Главное: дело наше решено положительно...

- Дело? - непонимающе сдвигая брови, снова переспросил Афанасий.

Ликующий Шерхебель вылез из дорогого халата и, отмотав с себя два слоя дефицитной парчи, извлек уже знакомый читателю рапорт о том, что гребное устройство непременно достигнет пристани Баклужино в такое-то время. Дата прибытия была исправлена. Чуть ниже располагалась ровная строка арабской вязи и две печати: красная и синяя.

- "Исправленному верить. Хан Батый", - сияя, перевел Шерхебель.

Афанасий задумчиво его разглядывал.

- А ну-ка прищурься! - потребовал он вдруг.

- Не буду! - разом побледнев, сказал Шерхебель.

- Смышлен... - Афанасий одобрительно кивнул. - Если б ты еще и прищурился, я б тебя сейчас по маковку в землю вбил!.. Грамотку-то покажи-ка поближе...

Шерхебель показал.

- Это что ж, он сам так красиво пишет? - сурово спросил Афанасий.

- Ой, что вы! - Шерхебель даже рукой замахал. - Сам Батый никогда ничего не пишет - у него на это канцелярия есть. Между нами, он, по-моему, неграмотный. В общем, все как везде...

- А печатей-то наляпал...

- Красная - для внутренних документов, синяя - для зарубежных, пояснил Шерхебель. - Так что я уж на всякий случай обе...