Слейкер выхватил пистолет.

– Нет! – закричал Тиннерман, но было уже поздно. Слейкер попал в туловище, пробив небольшую, но видимую дырку.

Животное остановилось как бы в замешательстве и опустилось на ноги. Оно не упало. Прежде чем Тиннерман успел вырвать у него оружие, Слейкер выпустил вторую пулю, потом третью.

– Он не нападал, – сказал Тиннерман, не зная, как объяснить то, что ему было известно.

Они смотрели, как чудовище постепенно останавливалось, как из его ран потекла кровь. Оно содрогнулось, потом заколотило ногами по земле – быстро и отчаянно. Координация нарушилась, животное потеряло равновесие и упало. Оно открыло огромную пасть как яркий цветок, как труба граммофона – и издало оглушающий рев, мучительный стон боли и ужаса. Потом чудовище тяжело повалилось на бок.

Несколько секунд трое людей стояли молча, наблюдая за предсмертными судорогами. Ноги животного извивались, как будто они существовали автономно, а голова яростно колотилась об землю, сбивая на удивление хрупкие глазные ножки. У Тиннермана упало сердце – убивать было ни к чему. Если бы он рассказал им о своем ночном открытии...

Из леса раздался невероятно громкий рев. Тиннерман закрыл уши руками, чтобы не оглохнуть.

Рев прекратился, наступила тишина. Звук был похож на крик убитого животного, только ниже и намного громче. В лесу было гораздо большее чудище, оно отвечало на крик о помощи.

– Его пара? – спросил Абель тонким голосом.

– Его мать! – сказал Тиннерман. – И нам лучше спрятаться.

Слейкер пожал плечами.

– Пули его остановят, – сказал он.

Тиннерман и Абель без слов бросились в кусты. Слейкер остался на месте, уверенно целясь в направлении приближающихся шагов.

Опять раздался невозможно громкий рев, заставивший всех зажать уши, чтобы не лопнули барабанные перепонки. Слейкер стоял впереди, одной рукой он закрывал оба уха, другой держал пистолет.